Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст

Отрывки из общественной лекции Умберто Эко на экономическом факультете МГУ 20 мая 1998

У Платона в конце диалога "Федр" есть таковой пример: Гермес, предполагаемый изобретатель письменности, показывает фараону Таммузу изобретение, которое позволит людям держать в голове то, что по другому пропадет в забвении. Фараон не рад и гласит: "Хитроумный Тот! Память -- чудный Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст дар, ее нужно повсевременно поддерживать. Из-за твоего изобретения у людей испортится память. Они будут вспоминать не благодаря внутреннему усилию, а благодаря наружной поддержке". Согласимся с этим фараоном. Письмо, как всякая новенькая техно поддержка, ослабляет силу человека. Так, автомобиль вредит возможности ходить. Письмо небезопасно, так как ослабляет силу разума, предлагая людям Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст закаменевшую душу, карикатуру на разум, минеральную память. Платон, естественно, иронизирует. Он приводит аргумент против письма, но вносит его в уста Сократа, который ничего не писал. Конкретно так как он не публиковался, Сократ потерпел поражение -- в академическом плане.

В наше время никто из-за письма не беспокоится по Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст двум обычным причинам. Во-1-х, мы знаем, что книжка -- это не метод присвоить чужой разум, напротив, книжки -- машины для провоцирования собственных новых мыслей, и только благодаря изобретению письма есть возможность сберечь таковой шедевр спонтанной памяти, как "В поисках утраченного времени" Пруста. Во-2-х, если когда-то память тренировали, чтоб держать в Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст ней факты, то после изобретения письма ее стали тренировать, чтоб держать в ней книжки. Книжки закаляют память, а не баюкают ее. Фараон выразил извечный ужас -- ужас, что новенькая техника отменит либо разрушит нечто не плохое, плодоносное, самоценное и духовное. Фараон как будто показал поначалу на письмена, а Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст потом на безупречный знак людской памяти и произнес: "Это (другими словами письмена) уничтожит то (другими словами память)". В "Соборе парижской богоматери" Гюго Клод Фролло указывает поначалу на книжку (книжки только начали печатать в то время), позже на собственный собор и гласит: "Это уничтожит то".

Действие романа развивается в XV веке Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст -- только изобрели печать. До того рукописи предназначались для немногочисленной элиты. Работа по обучению масс содержанию Библии, житиям Христа и святых, моральным принципам и даже истории собственного собственного народа, также географии, природоведению, другими словами природе отдаленных государств и свойствам травок и камешков, -- эта работа отводилась фрескам и скульптурам Собора Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст. Средневековый собор был вроде бы неизменной постоянной телепередачой, которая давала народу все нужное как для ежедневной, так и для загробной жизни. Книжки же отвлекали от базисных ценностей, поощряли излишнюю информированность, вольное истолкование Писания и больное любопытство.

Согласно книжке Маршалла Маклюэна "Галактика Гутенберга" (1962), после изобретения печати преобладал линейный метод Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст мышления, но с конца 60-х ему на замену пришло более глобальное восприятие -- гиперцепция -- через образы телевидения и другие электрические средства. И если не Маклюэн, то его читатели вроде бы тыкали пальцем в Манхэттенскую дискотеку, позже в печатную книжку со словами: "Это уничтожит то". Сми достаточно скоро установили, что наша цивилизация Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст становится image-oriented, направленной на зрительный образ, что ведет к упадку грамотности.

Добавлю, что сми подняли на щит этот упадок словесности именно в этот момент, когда на мировую сцену вышли компы. Непременно, компьютер -- орудие для производства и переработки образов, и так же непременно, что аннотация нам дается в виде неминуемой Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст иконки. Но так же понятно, что старенькые компы рождались как орудие письменности. По экрану ползли слова и строчки, и юзер был должен читать. Новое поколение деток из-за компьютера научилось читать с одичавшей скоростью, и на данный момент тинэйджер читает резвее, чем доктор института -- точнее, доктор читает Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст медлительнее, чем тинэйджер. Тинэйджеры, если они хоть что-то на собственном компьютере программируют, должны знать логические процедуры и методы и должны печатать слова и числа, при этом очень стремительно. В этом смысле компьютер возвращает людей в гуттенбергову галактику, и те, кто пасутся ночами в Вебе и болтают в чатах, -- они Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст работают словами. Если телеэкран -- это окно в мир, явленный в видах, то экран -- это безупречная книжка, где мир выражен в словах и разбит на странички.

Обычный компьютер предлагал линейную письменную коммуникацию, это была стремительно бегущая книжка. На данный момент появились гипертексты. Книжка читается справа влево, либо слева вправо, либо сверху вниз Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст -- это находится в зависимости от нас. Но в любом случае это работа в физическом смысле -- книжку приходится листать. А гипертекст -- это многомерная сеть, в какой неважно какая точка тут увязана с хоть какой точкой где угодно. Итак, мы в конце "истории с убийствами" -- "это уничтожит то" и т Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст.д. На данный момент реален вариант, что CD-ROM выпихнет книжку. А если учитывать, что CD мультимедийны, то, означает, не пригодятся видеокассеты и прочее.

Это не научная фантастика. Разглядим конфликт книжки и гипертекста в свете проблемы, которую я только-только описал: борьба зрительной и буквенной коммуникаций. Скоро после изобретения печати Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст не считая книжек было много других носителей инфы: живопись, гравюра, устное обучение, но книжки оставались базой для передачи научных сведений, включая анонсы современной истории. Книжки были хорошим материалом. С усовершенствованием сми, от кино до телевидения, кое-что поменялось. Не так давно единственным методом учить языки, не считая путешествий Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст, были учебники. А на данный момент детки нередко учат языки по пластинкам, глядят киноленты на языке, разбирают надписи на упаковках. То же и с географией. Я в детстве узнавал об экзотичных странах из Жюль Верна. Мои малыши в нежном возрасте уже знали больше меня -- из телевидения и Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст кино. Можно отлично выучить древнеримскую историю по фильмам. Нужно только выбирать те киноленты, которые не лгут. Ошибка Голливуда не в том, что нам подсовывают киноленты заместо Тацита и Гиббона, а в том, что эти киноленты -- кичевые и слащавые версии Тацита и Гиббона. По отличному научно-популярному кинофильму, не говоря уж о Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст CD, генетику можно преподавать лучше, чем по учебнику. На данном шаге многие сми участвуют в культурной работе. Культура в поисках более живых путей должна использовать все эти способности сми. Нужен образовательный подход, кропотливо обмысленный в смысле ответственности и задач. Для языков лучше кассета, чем учебник. Шопен на компакт Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст-диске с комментами поможет разобраться в музыке, и нечего беспокоиться, будут ли люди брать пятитомные музыкальные энциклопедии. Делему нужно ставить по другому. Не нужно противопоставлять визуальную и вербальную коммуникации, а нужно улучшать и ту, и эту. В Средние века зрительная коммуникация для народа была важнее письма. Но зрительный Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст Шартрский собор по собственному культурному заполнению никак не ужаснее письменного вида мира. Собор был телевидением собственного времени. Разница в том, что главный редактор тех средневековых телепрограмм обожал читать отличные книжки, имел восхитительную фантазию и работал для публичного блага -- либо хотя бы так от всей души считал.

Неувязка лежит в другой плоскости. Зрительные Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст коммуникации должны сосуществовать с вербальными, сначала с письменными. Этому есть причина.

Семиотики и логики издержали много сил, описывая разницу меж выражениями "дитя", "некоторое дитя", "одно дитя", "то дитя", "малыши", "детство", "ребятня". Эти различия не так поддаются зрительному отображению, но очень важны в языках искусства, как и вопрос о картине Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст, изображающей незнакомую нам даму. Что это? "Дамский портрет"? "Дамский образ"? "Эталон дамы"? Либо красочный аналог фразы "передо мной дама, она глядит на меня"?

Сначала, в контексте плаката либо альбома соседство письменных сообщений помогает осознать смысл и опровергнуть его. Возьмем риторическую фигуру exemplus. Аристотель предназначил ей наинтереснейшие странички Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст. Наилучший метод убеждать -- действовать методом индукции, другими словами привести много случаев, чтоб создалось убеждение, что они составляют правило. Представим, я желаю обосновать, что собаки миролюбивы и обожают собственных владельцев. Я привожу много случаев, подтверждающих, что собаки миролюбивы и полезны, и тем внедряю убеждение, что собаки миролюбивы и полезны. Сейчас представим Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст, что я желаю уверить вас, как будто собаки небезопасны. Я сделаю это средством exemplus'a: одна собака загрызла владельца. Как вы сами осознаете, единичный случай ничего не обосновывает. Но, так как пример устрашающий, я создаю у вас воспоминание, что собаки бывают недружелюбными. Как только я вас в этом уверил, я Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст восполню общепринятое правило из единичного варианта и заключу: потому псам доверять нельзя. Используя exemplus, я соскользнул от описания единичной собаки к описанию собак вообщем.

Если мозг у вас критичный -- а я надеюсь, что мозг у вас критичный, -- вы поймайте, что я извратил вербальное выражение "одна собака была Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст нехорошая", сформулировав его по другому: "собаки -- нехорошие".

Но если экземпла зрительная, а не вербальная, ваш физический разум окажется в тяжелом положении. Если я предъявлю вам изображение пса, кусающего собственного владельца, -- как вы различите личное и общее?

У образов есть "платоническая сила", они преображают личные идеи в общие. Вот так Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст, средством зрительных коммуникаций, легче проводить стратегию убеждения, cомнительную в ином случае. Читая в газете, что "такой-то" провозглашает: "Х -- в президенты!", я понимаю, что высказывается мировоззрение "такого-то".

Но если в телеке какое-то неведомое мне лицо агитирует: "Х -- в президенты!", то воля индивидума воспринимается уже как сгусток общей воли Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст. Нередко мне думается, что в не далеком будущем наше общество расщепится -- либо уже расщепилось -- на два класса: тех, кто глядит только телевидение, другими словами получает готовые образы и готовое суждение о мире, без права критичного отбора получаемой инфы, и тех, кто глядит на экран компьютера, другими словами тех, кто способен Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст отбирать и обрабатывать информацию. Тем начинается разделение культур, существовавшее во времена Средневековья: меж теми, кто способен был читать рукописи и, означает, критически осмыслять религиозные, философские и научные вопросы, и теми, кто воспитывался только средством образов в соборе -- отобранных и обработанных их творцами. Тема для фантаста! Будущий век Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст, в каком пролетарское большая часть пользуется только зрительной коммуникацией, а планируется эта коммуникация компьютерной литературной элитой.

Оставим вопрос о пролетариях, так как мы-то с вами принадлежим к этой самой "знати", и вернемся к противоборству компьютера и книжки.

Книжки относятся к двум категориям: книжка для чтения и книга-справочник Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст. Книжка для чтения -- а это может быть что угодно: роман, философский трактат, социологическое исследование -- читается по принципу "разворачивания истории": на первой страничке говорится, что вышло убийство, история разворачивается, пока, в конце концов, на последней страничке не оказывается, что убийцей, как обычно, был дворецкий. Кончилась книжка -- кончилось ваше чтение Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст. Создатель желает, чтоб вы начали с первой странички, расследовали вопросы, которые он вам предлагает, и позже он подаст вам вывод. В числе ненормальных, которые читают книжки не так, -- институтские доктора. Допустим, исследователь разрабатывает тему Иерусалима в творческом наследстве Фомы Аквинского, и, таким макаром, он будет перелистывать тыщи страничек, фокусируя свое Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст внимание лишь на тех местах, где было упомянуто слово "Иерусалим". Либо вот еще не плохое занятие -- изучить употребление союза "и" в Библии. Но для неспециалиста такие методы чтения покажутся очень скучноватыми.

Но еще есть книжки для консультации -- справочники, энциклопедии. Такие книжки лучше поначалу прочесть один раз с начала Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст до конца, а позже уже, зная содержание, обращаться к отдельным параграфам. Энциклопедии замышляются для спорадического и никогда -- для линейного чтения. Человек, прочитавший энциклопедию с начала до конца, -- готовый кадр для психбольницы. Люди открывают энциклопедии, чтоб выяснить, когда жил Наполеон и какова формула синильной кислоты.

Институтские доктора читают энциклопедии в Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст особенности утонченным образом. Допустим, мне нужно поглядеть, мог ли Наполеон повстречаться с Кантом. Я беру тома на "Н" и на "К", смотрю, что годы жизни Наполеона -- 1769-1821, а Канта -- 1724-1804. В 1804 году Наполеон уже был царем, означает, не исключено, что они встречались. Наверное, я полезу глядеть об этом статью "Кант", так как Наполеон в Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст собственной жизни перевидал стольких людей, что о встрече его с Кантом в недлинной статье могли и не упомянуть, а вот если Кант встречался с Наполеоном, то в статье о нем данный факт может быть упомянут. Короче говоря, мне придется лазить по полкам, совершать физический труд (вот поэтому институтские Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст доктора смотрятся такими дряблыми). При помощи же гипертекста я выполню эту работу за пару минут либо секунд.

Несколько либо даже один CD-ROM могут вместить всю "Британнику", при этом им будет еще удобнее воспользоваться. Полки, заставленные сплошняком энциклопедиями, как у меня дома, скоро начнут освобождаться, и я Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст не вижу обстоятельств скорбеть об исчезновении всех этих томов.

Истинное несчастье состоит не в том, что человек не может приобрести энциклопедию. Может, на это у него средства есть, но у него никогда не хватит средств снять квартиру, достаточную, чтоб эту энциклопедию поставить! Попытайтесь подарить "Британнику" японцу. Куда ему ее деть?

Гипертекстуальный Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст диск выпихнет книгу-справочник. Но выпихнет ли он книжку для чтения? Этот вопрос можно переформулировать в виде 2-ух отдельных вопросов. 1-ый: может ли электрический носитель поменять книжку для чтения, и 2-ой: может ли мультимедийный CD-ROM поменять саму природу произведения для чтения?

Ответим сначала на 1-ый вопрос.

Книжка не Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст умрет, книжка остается нужной -- вот я в конце концов это и объявляю. При этом не только лишь художественная литература, но все случаи, когда требуется чтение неторопливое, вдумчивое, другими словами не просто получение инфы, да и размышление о ней. Читать с монитора -- это совершенно не то же самое, что читать со Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст странички. Задумайтесь, как вы знакомитесь сами с новейшей компьютерной программкой. Обычно неважно какая программка способна выводить на экран все нужные аннотации, все же юзеры приобретают книгу-учебник либо как минимум распечатывают аннотации. (Оставим на данный момент в стороне вопрос, что компьютерные хэлпы пишутся, обычно, кретинами, а Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст учебники -- очень профессиональными людьми).

Компы способны распространять новые формы грамотности, но неспособны удовлетворять те умственные потребности, которые они сами же и стимулируют. Когда я в неплохом настроении, я начинаю грезить о новеньком поколении, которое привыкнет читать с экрана и самопроизвольно начнет находить новые, более захватывающие методы чтения.

На симпозиуме по будущему Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст книжки в Сан-Марино Режи де Брэ гласил, что древнееврейская культура опиралась на книжку, так как древнееврейский люд скитался. И это очень принципиальное наблюдение. Египтяне могли высекать свою историю на обелисках. Моисей -- не мог. Тот, кто желает идти через Красноватое море, может взять свою историю в виде свитков, но Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст никак не в виде обелиска. И другая бродячая цивилизация -- арабская -- тоже опиралась на книжку и тоже предпочитала письмена рисункам.

У книжки еще есть одно преимущество перед компом. Даже написанная на современной окисляющейся бумаге, которая живет не больше 7-10 лет, все-же книжка крепче магнитной записи, она живет подольше. Позже, она не Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст находится в зависимости от электрополей и от замыканий. Картонная книжка все еще самый дешевенький, удачный метод передачи инфы при низких расходах. Компьютерная информация забегает вперед, а книжка путешествует вкупе с нами, с комфортной для нас скоростью. И даже если выкинуть нас на необитаемый полуостров, где нет электронной розетки, мы Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст сможем читать книжку, а компьютер -- не сможем. Книжку можно читать, сидя на верблюде, лежа в ванне, занимаясь любовью...

В гипертекстуальном переложении даже детектив может иметь открытую структуру, и читатель сам сумеет решать, будет ли убийцей дворецкий, либо кто-либо заместо него, либо вообщем следователь.

Это не новенькая мысль Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст. До изобретения компьютера поэты и писатели желали о стопроцентно открытом тексте, который читатели могли бы переписывать как им нравится, нескончаемое количество раз. Такая была мысль Малларме. Джойс замыслил "Поминки по Финнегану", мечтая об безупречном читателе, мучимом "не-сонницей". Макс Запрота в пятидесятые годы опубликовал роман, в каком странички можно было Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст размешивать, чтоб выходили различные сюжеты. Джанни Баллестрини заложил в свое время в один из самых первых компов серию строф, и компьютер выдавал огромное количество стихотворений. Рэймон Кено изобрел компьютерный метод, с помощью которого стало вероятным получить нескончаемое количество стихов с нескончаемым количеством вариантов строк. Многие современные музыканты делают Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст подобные опыты с музыкой.

Неувязка конфигурации природы текста тоже распадается на две задачи. В одном случае, это мысль физической передвижки текста. Текст, способный к передвижке, дает воспоминание полной свободы, но это только воспоминание, иллюзия свободы. Единственная машина, способная порождать вправду нескончаемое количество текстов, была порождена тысячелетия вспять, и Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст это -- алфавит. Конечным числом букв порождаются млрд текстов. Текст -- стимул, который в качестве материала дает нам не буковкы, не слова, а заблаговременно заготовленные последовательности слов, или целые странички, но полной свободы нам не дает. Мы можем только передвигать конечное количество заготовок в рамках текста. Но я, как читатель, имею полную свободу Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст услаждаться обычным детективом, используя не только лишь грустную предназначенную концовку. Я беру роман, в каком он и она погибли, и я свободен либо оплакивать их кончину, либо придумать для себя концовку, в какой они поженились и жили длительно и счастливо. Таким макаром, мне, как читателю, лучше Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст иметь завершенный текст, который я могу переиначивать в течение длительных лет, ежели текст-конструктор, с которым я могу проводить только определенные манипуляции.

Это перспектива подводит нас к другой дилемме: текст, на физическом уровне конечный и предельный, может интерпретироваться нескончаемыми методами, либо, скажем, очень многими методами, но -- не хоть какими методами Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст. Но об этом нюансе я уже гласил, и разбирать его мы на данный момент не будем.

Вернемся к вопросу о гипертексте. Гипертекстов, по моему воззрению, имеется три разных вида. Но чтоб войти в этот разговор, нужно отграничить понятие "текст" от понятия "система".

"Система" -- в этом случае лингвистическая система -- это сумма способностей Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст, содержащихся в данном естественном языке. Любая лингвистическая единица может интерпретироваться средством другой лингвистической либо другой семиотической единицы, другими словами слово может быть выражено через определение, случай -- через экземплу, природный вид -- через изображение и т.д.. Системы, наверное, конечны. Но они безграничны. Спиралеобразное движение может совершаться ad infinitum, до Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст бесконечности. В данном случае, непременно, все вероятные книжки растягиваются из неплохого словаря и из неплохой грамматики. Верно используя словарь Уэбстера, вы сможете написать как "Потерянный рай", так и "Улисса".

Непременно, гипертекст, когда он замышляется таким макаром, в состоянии сделать хоть какого читателя создателем. Если одну и ту Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст же гипертекстуальную систему дать Шекспиру и школьнику, у их будут совсем схожие шансы написать "Ромео и Джульетту". Но тексты -- это не энциклопедические и не лингвистические системы. Тексты сузивают нескончаемые либо неопределенные способности систем и делают закрытый универсум. Книжка "Поминки по Финнегану", естественно, открыта для интерпретации, но из нее никаким образом нереально Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст вытянуть аксиому Ферма либо полную фильмографию Вуди Аллена. Это кажется трюизмом, но коренной ошибкой безответственных деконструктивистов было веровать, что с текстом можно делать все, что угодно. Это возмутительная нелепость. Текстуальный гипертекст конечен и пределен, хотя он и открыт бессчетным текстуальным интерпретациям. Гипертекст очень неплох для работы с системами, т.е Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст. теми книжками, которые созданы для консультаций, но он не может работать с текстами, т.е. с книжками для чтения. Системы предельны, но нескончаемы. Тексты -- предельны и конечны, хотя интерпретаций может быть сильно много. Существует к тому же 3-ий вариант. Давайте вообразим для себя гипертексты безграничные и нескончаемые. Это Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст бывает в Вебе. Запускается сюжет и каждый юзер дописывает кусок, и этот нескончаемый червь тянется и тянется. Выходит джазовый джем-сейшн, когда исчезает обычное понятие авторства и раскрывается новое поле для свободного творчества. Как создатель книжки "Открытое произведение", я не могу не ликовать схожей перспективе. Но есть разница в деятельности Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст по порождению текста и существовании уже порожденного текста. В нашей современной культуре мы по-разному подходим к записи Бетховена и джем-сейшну в Новеньком Орлеане, совершающемуся у нас на очах.

Мы, вероятнее всего, движемся к обществу с более значимым уровнем свободы, и в нем свободное творчество Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст будет сосуществовать с интерпретацией текста. Но не нужно гласить, что мы поменяли одно другим. Пусть будет и то, и другое.

Глядеть телек и ходить в кино -- это различные вещи. Гипертекстуальное устройство, которое позволит нам изобретать новые тексты, не имеет ничего общего с нашей способностью интерпретировать уже имеющиеся.

Существует мировоззрение, что Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст тексты, создаваемые онлайн, разрушают авторское представление о тексте. Позвольте же мне окончить последующим.

Я желаю окончить панегириком тому конечному и предельному миру, который открывают нам книжки. Вы читаете "Войну и мир" и мечтаете только об одном: чтоб Наташа отвергла этого дурачины Анатоля и вышла за князя Андрея и чтоб он Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст не погиб и они жили длительно и счастливо. Переписывайте эту историю за компом сколько вам угодно. Создавайте бессчетное огромное количество собственных "Войн и миров". Пусть Пьер Безухов уничтожит Наполеона либо пусть Наполеон одолеет Кутузова. Но в этой книжке нам делать нечего. Как досадно бы это не звучало Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст, нам придется принять закон Локка: признайте неотвратимость судьбы.

Гипертекстуальный роман дает нам свободу и творчество, и будем возлагать, что эти уроки творчества займут место в школе грядущего. Но написанный роман "Война и мир" подводит нас не к нескончаемым способностям свободы, а к грозному закону неминуемости. Чтоб быть свободными, мы должны Эко У. От Интернета к Гутенбергу: текст и гипертекст пройти урок жизни и погибели, и только одни книжки способны передать нам это познание.

http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Culture/Eko/Int_Gutten.php


ejtor-villa-lobos-doklad.html
ek-analiz-v-turj-deyatelnosti.html
ekatarinburg-ya-a-vagramenko-redakcionnaya-kollegiya.html